Сплав по Малой Кокшаге (Первый) (10-14.08.1990)

Цель: сплавиться по реке М.Кокшага на резиновых лодках от Полуострова до моста близ д. Шуйка

Продолжительность: 5 дней, 4 ночи 

Участники: Автор (Птица), Димыч Ст., Коха, Овлег 

День первый (10.08.1990)

! Сразу оговорюсь: я понятия не имею, почему обычного с виду Димыча я обозвал «Димыч Ст.», видимо я боялся, что появятся другие Димычи, и хотел облегчить его идентификацию, но до сих пор Димыч является единственным и неповторимым, и обозначение «Димыч Ст.» можно считать устаревшим.

Может, также, вызвать вопросы некий «Коха», фигурирующий в списке участников. Для лиц не причисленных и особ не приближенных, разъясняю: «Коха» — это древняя кличка Кохера, данная ему уважаемыми предками.

В оригинале дневника можно видеть, что вместо «Овлег» было написано «Олег» — каюсь, грешен — обзывал человека, но исправился, о чём говорят многочисленные засовывания буквы «в» в «Олега». Товарищ Зигмунд Фрейд, мог бы просветить, на счёт подсознательных желаний, стоящих за этим, но мы, в то время, были чисты и, не побоюсь этого слова, (тем более, что это — правда), целомудренны, так что, Фрейд гонит. !

14 час. 30 мин.

Выехали от Сосновой Рощи на сурковском автобусе. Вышли на повороте на сады, и пошли к Полуострову. Но не успели мы дойти до пляжа, как хлынул довольно сильный дождь. Мы укрылись под ветвями ели и стали укрывать спальники, палатку и т.д. чтоб не промокло.

Дождь кончился минут через 20. Взвалив рюкзаки, мы двинули на пляж. Придя, мы сразу стали надувать лодки. Мы с Кохой надули лодку первые и поплыли на Полуостров за топором. Мы взяли топор и поплыли по течению «говном», т.е. паном. Димыч с Овлегом всё надували лодку. Наконец они её надули и, положив на дно огромный полиэтиленовый мешкет с вещами, отплыли от берега.

Мы договорились грести по-очереди: день – Я, день – Коха и, соответственно, день – Димыч, день – Овлег. Мы плыли уже второй час, когда услышали, как через лес на высоком берегу ломится кто-то огромный и теплый. «Мамонты» — подумал Я, услышав: «Сам ты мамонт» — подумали, наверное, пионеры, проламываясь сквозь кусты. «Пионеры из лагеря пошли в поход, ведь пионеры, а обзываются!» — подумал Я, усиленно обгребая сочную корягу.

17.50

Дело было к вечеру, делать было нечего. На небо накатились тучи, стало холодно, подул сильный ветер – всё предвещало грозу. Вдали послышался раскат грома. Услышав его, мы единогласно решили искать привал, но, видно не совсем единогласно, т.к. привал никак не хотел находиться (наверное, был против).

Наконец мы увидели подходящий пляж, и Я с Кохой высадились на нём. Но он нам не понравился, и мы поплыли дальше. Между тем, ветер всё усиливался и, с минуты на минуту, мог пойти дождь, но нам повезло: прямо за поворотом был хороший пляж, мы высадились на него и, только мы разделись и перевернули лодки, накрыв ими вещи, как громыхнул гром и пошел дождь.

Мы спрятались под дерево, которое, впрочем, не очень помогало, точнее очень не помогало. В общем, мы неплохо провели время – стояли в одних плавках под проливным дождем и ржали как лошади, если можно назвать ржаньем истерический хохот, когда у тебя зуб на зуб не попадает.

Посторонний наблюдатель, наверное, заподозрил бы, что в кустах сидят волки – такое оттуда доносилось клацанье челюстей. «Хорошенькое начало похода» — подумал Я, всеми силами стараясь попасть зубом по зубу (и это мне даже слишком хорошо удавалось). «Если так будет дальше то…» Что будет дальше, Я даже думать испугался. Тем временем дождь кончился.

19.00

Все задрогшие, мы вышли из-под дерева и стали раскладывать рюкзаки, разжигать костер и ставить палатку. Часа через полтора мы уже сидели у костра, на котором стоял котелок с водой, а рядом стояла палатка. Погода была прекрасная, настроение тоже. Я и Овлег немного побросали спиннинг, правда, ничего не поймали, но зато Я оборвал и утопил одну блесну. Поев, мы некоторое время посидели у костра, потом смотрели на звезды. Спать легли около двух часов ночи.

Малая Кокшага старица

День второй (11.08.1990)

Утром Я встал в 10 часов и обнаружил, что в палатке один. Снаружи доносились голоса, которые что-то толковали о рожках, яйцах и других предметах кулинарного искусства. Я вылез из палатки и,… в общем, день мы провели хорошо – даже отлично – мы купались с маской, бросали спиннинг и т.д. и т.п. Но вот, когда мы уже собрались отплывать, обнаружилось, что у меня в лодке есть довольно большая дыра и если бы не клей, который был у Димыча, мы, наверное,  так тут бы и остались. Короче мы провозились до трёх часов и только в три выплыли.

Погода была отличная. Сегодня Коха греб, а Я сидел сзади и бросал спиннинг.

Выезжаем мы, значит, из-за какого-то поворота, Я смотрю: справа старица, Я туда спиннинг и забросил. Вдруг за леску что-то дернуло. «Зацеп»- подумал Я, но леска продолжала, хоть и медленно, наматываться на барабан. Через несколько секунд показалась и сама щука.

Я подтащил её поближе к лодке и тут Коха, с криком: «дай я!», наиковарнейше заглушил её. Правда, он глушил её лопастью, и это щуке ничуть не повредило.

Тогда Я (козёл) поднял щуку на леске над водой и хотел её треснуть об ближайшую корягу, но коряга оказалась ближе, чем я думал, поэтому щука обмоталась вокруг коряги и безжизненно повисла над водой. «Устала бедняжка, измоталась вся,» — подумал Я и бесстыднейшим  образом протянул к ней руки, чтобы отцепить её. Но в этот миг щука вдруг непонятным образом отцепилась от коряги и ушла в воду. Обнаружилось, что она ушла не одна, – вместе с ней ушел тройник. «Офигела»- подумал Я, и мы поплыли дальше.

Около 17.00 Овлег поймал щурёнка, который был героически сварен в ближайшем супе.

17.20

Мы увидели, что Кокшага как бы раздваивается: налево идёт узкий проход, практически без течения, а направо идёт проход ещё уже, но только с бешеным течением. И только мы заплыли туда, как Я понял, что нам предстоит слабейший рок. Но за поворотом нас ждало разочарование – река уходила под совершенно непроплываемый завал, состоявший из брёвен и загородивший всё русло реки. Хорошо ещё, что на берегу, перед самым завалом, шла тропинка. Она привела нас к выходу на реку за завалом. Мы перенесли лодки, подкачали их и поплыли дальше.

18.00

Погода испортилась, – того и гляди пойдёт дождь. Стали искать привал и через минут десять нашли искомое. Затем быстро вытащили лодки на берег и перевернули их – вещи были в безопасности. А мы? А мы остались мокнуть под дождем. Правда, на нас было нечему мокнуть, кроме волос, но мы могли замерзнуть.

Тогда Я предложил оригинальный способ спрятаться от дождя – закопаться в песок. Овлег с Кохой сразу оценили по заслугам моё предложение и решили сразу же его внедрить в жизнь. Они выкопали ямы, легли в них и потребовали, чтоб мы их закопали. Мы с Димычем засыпали песком все щели и оставили лишь головы (те, на которых нос, рот, уши и др.). Овлег с Кохой притихли и стали ждать дождя.

— А всё-таки дождя не будет — возобновил Я спор, начатый ещё в лодке.

— Нет, будет! — возразил Коха.

— Не будет! — настаивал Я.

— Будет, а то…! – сказал Коха и привел такой веский довод, что его нет нужды тут описывать.

Мы долго спорили и, наконец, сошлись на одном – увидим.

Коха ещё пролежал в песке минут пять и тут его кто-то, по его словам, жутко больно начал кусать за правую ягодицу. Коха не выдержал и вылез. Через несколько минут вылез и Овлег.

Тогда Я попросил, чтоб закопали меня. Они с радостью выполнили мою просьбу, и только они всего меня засыпали, как… пошел дождь! «Коха был прав» — подумал Я, наблюдая как Коха с Овлегом мечутся по пляжу как бешеные, с воплями «Димыч закопай!»

Димыч их, конечно, закопал, но когда они встали после дождя из песка, у них был очень жалкий вид. Песок прилип к их сырому телу, и они были черные как негры.

19.30

Темнеет.

Мы долго спорили, разбить ли привал здесь или пойти дальше от реки к лесу. Наконец решили, что пойдём к лесу. Через пол часа мы всё уже перенесли и тут перед нами встали две вечные проблемы, встающие во всех походах: первая – кто будет ставить палатку, вторая – кто пойдёт с котелком за водой?

Во время дебатов мы припомнили всё, что успели сделать за эти два дня. Наконец, после долгих прений, мы постановили:  за водой иду Я, а палатку ставят Коха и Димыч.

Я честно и самоотверженно сходил за водой, а Коха и Димыч, оказалось, просачковали (козлы).

Овлег не мог смотреть на ту вопиющую бесхозяйственность, с которой Коха и Димыч ставят палатку, и стал им помогать. Постепенно оказалось, что палатку ставит один Овлег, а Коха и Димыч стоят рядом и наперебой дают советы. Наконец палатка была поставлена, костер горел, вода в котелке закипала.

Решили варить уху из овлеговской щуки. Все были «за», только Коха был наполовину «за», наполовину «против». Он был за то, чтобы варить уху, но против того чтобы в этой ухе была голова. Я был за то, чтобы голова не расставалась со щукой, а Овлегу с Димычем было всё равно. Тут, как водится в походах, вокруг головы разгорелся спор. Но Коха, дабы прекратить назревшую перепалку, решительным движением отсёк голову щуке (у-у-у садист) и, выбросив её в песок, пошел к реке. Я же пошел к тому месту, куда Коха выбросил голову, поднял её и, подумав: «ну вот, Коха удовлетворил свою прихоть, теперь Я удовлетворю свою» — бросил голову в котелок. И, только Я начал есть, как до меня дошло, что я забыл очистить щучью голову от песка.

Поев, мы сварили чай и, выглотав его, стали смотреть на звезды.

23.00

Совсем темно. Точнее совсем светло, т.к. взошла луна. Я сидел на надувном кресле-матраце, пялился в небо, усыпанное звездами, как моя рожа веснушками и скрёб когтями ноги, т.к. на привале было много муравьёв, они (паразиты) ползали по ногам и доползали даже до … (секрет!), но там Я их беспощадно убивал.

00.30

Поиграв в карты, легли спать. Ночь провели прекрасно.

! «Ночь провели прекрасно» — как на яву вижу ваши ухмыляющиеся рожи, дорогие читатели, как же! – четверо обнаженных мальчиков, в одной палатке… Отринте злые и пошлые мысли! – как уже было сказано выше, мы были девственно чисты и смутно представляли себе даже гетеросексуальные связи, не говоря уже о прочих (а знали ли мы слово «пидорас»?) И в карты мы играли просто на интерес, честь свою никто не проигрывал, ночью не отрабатывал, даже игра на раздевание теряла смысл, т.к. из одежды на нас, в лучшем случае, были лишь плавки !

 

День третий (12.08.1990)

Я встал, как обычно, позже всех.

! Как правило, этой фразой, с незначительными вариациями, будет начинаться почти каждый божий день во всех последующих походах.!

За палаткой кипела жизнь. Позавтракав, мы стали собираться плыть. Настроение у меня было не очень, т.к. сегодня Я должен был грести весь день.

10.30.

Мы погрузились и отплыли. В этот день плыли почти без приключений. Проплыли Устье-Кундыш – мелкую, по щиколотку, реку. На устье было множество людей. Проплыли даже один лагерь. ! им. Юрия Гагарина. !

Коха и Я плыли почти всё время впереди. У нас в лодке лежал матрац, и лежащая на нём куча вещей очень высоко выдавалась над лодкой, но зато дно лодки у нас было идеально гладкое, и поэтому мы могли проплыть над бревном, которое было всего сантиметров на двадцать под водой.

У Овлега же с Димычем матраца не было, поэтому огромный мешок с вещами лежал прямо на дне, и оно выдавалось в воду сантиметров на пятьдесят. Это служило поводом для подколок. Мы выбирали бревно, стоящее неглубоко под водой (точь-в-точь чтобы мне проплыть),  проплывали над ним, скребя по нему дном и отплыв, метров на пять, разворачивались и смотрели, что будет дальше. Как и следовало ожидать, Овлег, как угорелый, высунув язык (дай й-а-а!!!), плыл к тому бревну и пытался проплыть над ним, но беда – он забывал, что осадка у них ниже нашей, заседал прямо по середине бревна и висел на нём, как кукла на чайнике. Димыч сидел сзади и метал икру. Мы с Кохой ржали так, что рыбы шарахались.

И так плыли всё дальше и дальше. Видим на берегу стоит мужик. Мы с Кохой проплыли мимо, а Димыч с Овлегом, когда поравнялись с ним, то он чего-то им сказал. Завернув за поворот сразу же увидели три длиннющих удилища из осины, с толстенными лесками и поплавками из пенопласта. Проплывая мимо, Я нечаянно зацепил все три удилища рукой и обломил их вместе с леской.

«Всё нормально», — подумал Я, выбрасывая обломки в воду.

Спросив у подплывшего Димыча, о чём они разговаривали с мужиком, Я узнал, что мужик попросил не трогать его удочки!!!

«Всё нормально», — вторично подумал Я и убил слепня.

Тут мы заметили, что дно стало каменным, и услышали неясный гул. Выехав из-за поворота, увидели такое зрелище, что у меня «кристаллы поплыли». Там был перепад метра в полтора, хоть и плавный, но для такой реки как Кокшага это был горный порог, а течение было такое бешеное, что дух захватывало. Так как глубина там была совсем маленькая, мы с огромной скоростью проскребли по камням, и нас вынесло в тихий омут.

15.00.

Мы с Кохой уплыли довольно далеко от Димыча с Овлегом, и только тут до нас дошло, что они стоят на месте.

До нас донёсся из атаса, кисленький вопль Овлега: — Поймали леща на два килограмма!!!

Пока мы с Кохой думали-гадали, кто кого поймал, Димыч с Овлегом подплыли к нам, и выяснилось, что они умудрились поймать леща на спиннинг! И не надо говорить, что так не бывает. Они зацепили беднягу за плавник (козлы).

После этого почти ничего не произошло, кроме того, что видели, как мужик перевозил на плоту мотоцикл.

Да ещё, мы с Кохой, нашли огромную «морду», в которой были две сорожки и рак. Водрузили снасть на лодку, (что доставило нам немало «приятных» минут) и поплыли искать привал.

! «Приятные» минуты заключались в том, что по Кохеру ползала всякая противная донная мелочь, в широком ассортименте предоставленная на «морде», которая пролежала на дне не один, видимо, год. !

19.00.

Мы нашли хороший пляж и высадились на нём.

Я тот час же отправился на тот берег и поставил там «морду», (это было не трудно, т.к. глубина там была до плавок). Потом, придя на пляж, Я разжег костер, а Коха с Овлегом поставили палатку.

Вода на костре уже закипала и тут колом в ноздре встала проблема: – Что будем варить?

Я предложил уху из димычевского леща, но тут же понял, что у меня ничего не выйдет, т.к. Димыч, вцепившись в бедного леща зубами, клещами, ногами, мозгами и другими частями мужского тела, разбрызгивая вокруг сопли и слюни, заверещал на всю МАССР: — НЕ Д-А-А-А-А-М!!!

Так что пришлось отступиться и варить суп. Пока варился суп, Димыч решил посмотреть, что творится у леща в пузе и, вооружившись ножом, с коварным видом вспорол ему живот.

Повесив на бревно, которое было очень к костру, свои джинсы Я пошел посмотреть, как они мучают леща. Оказалось, что у него в пузе тарилась икра и Я, хапнув кусок, пошел проверить, как сушатся мои джинсы. И каков же был мой ужас, когда Я увидел, что из джинс идёт желтый дым, вовсе не похожий на пар. Подняв их, я лицезрел, что на штанине дыра почти до колена. С криком «Дай я!!!» метнул икру в ближайший песок. После этого ничего особенного не происходило, если не считать особенным, что в 22.00. пошел дождь. Поэтому мы вынуждены были лезть в палатку.

Там, поиграв сочно в карты, уснули.

 

День четвертый. (13.08.1990.)

Я как всегда встал позже всех.

Мы сварганили завтрак, и пошли купаться.

Для начала Я сходил за «мордой», но там ничего не было.

Тут пришел Димыч, и … мы стали кидаться сковородой. Когда нам настодоело это занятие, — стали собираться.

Через час выплыли.

13.00.

Сегодня греб Коха, и сегодня как раз началась самая скучная река: течение ленивое (как Коха), везде мели, – плыть было скучно.

Я сидел сзади и бросал спиннинг во все стороны. Меня одолевала скукота, да тут ещё к тому же запуталась леска, распутать её не представлялось возможности, и в дальнейших событиях Я не принимал участия.

Мы плыли и скучали. Вдруг смотрим: на берегу стоит мужик. Спрашиваем: — Далеко ли до Таира?

А он нам и отвечает: — Да вы уж километров семь, как его проплыли.

Коха, сразу же, сославшись на то, что торопиться некуда, привязал нашу лодку к димычевской и так паразитировал, пока Я не взялся за весла. Но это случилось не скоро и Димыч вламывал на нас всех, вплоть до второго переноса, о котором речь пойдет позже.

А пока Я всё распутывал свою леску, совершенно отрешась от остального мира.

Тут произошло событие, которое заставило меня оторваться от распутывания. Мы подплывали к какой-то старице, когда Овлег вдруг увидел, что какая-то крупная рыба плеснулась невдалеке. Он сразу же метнул туда блесну, но с первого раза ничего не попалось. Зато со второго раза на блесну, что-то клюнуло. Он подтащил щуку к лодке и Димыч, с криком «дай я!», огрел её обухом весла по черепу.

Бедный череп не смог вынести такого удара и треснул. После чего Овлег, уже дохлую щуку сфотографировал.

Потом они пристали к мели, выпотрошили там бедную щуку и с видом мясников стали разбираться в её внутренностях. Окончательно замучав бедную рыбу, они бросили её на дно лодки, и мы поплыли дальше.

Тут Я, наконец, распутал леску, привёл спиннинг в порядок и стал его бросать. Но радость моя длилась не долго, – Я оборвал блесну вместе с почти всей леской.

С досады сложил спиннинг, положил его в лодку и дальше им не пользовался.

Мы плыли паном, да ещё каким – от вони, распространяемой нами, передохли наверное все рыбы.

Тут мы столкнулись с очередным препятствием: вода, как и при первом переносе, уходила в завал из толстых брёвен, забитый всяким труфлом, а вбок уходила старица, совсем без течения.

Здесь наши мнения разделились: одни были за то, чтобы плыть по старице, а другие (в частности Я), были за то, чтобы перенести лодки и плыть дальше. Наконец мы решили – переносить.

За завалом была стремнина с ужасным течением, (картина напоминала реку в половодье) и с великим множеством коряг. Я отгрёб от берега и вошел в стремнину. Наша лодка огибала все коряги впритирку и шла как по маслу, а плывшие за нами Димыч с Овлегом плыли наоборот: натыкаясь на каждую корягу и орали друг на друга как бешеные носороги. Со стороны было смотреть очень угаристо. Тем временем стремнина кончилась. Пошел дождь.

Тут началась вообще скучная река.

Через некоторое время стали попадаться странные сооружения: по всей ширине реки были натыканы колы, от одного берега к другому. Расстояние между ними было от одного до двух метров. Мы просачивались между колами, как между зубьями расчески. Дождь всё накрапывал.

Спросили у рыбака далеко ли до Шуйки, и он сказал, что километров пять. Мы налегли на весла и через два часа увидели Шуйку.

Проплыв мимо неё, наконец, увидели мост. Под ним мы остановились, и Овлег сфотографировал нас.

Кроме того, он нацепил на тройник выпотрошенную, успевшую сто раз сдохнуть щуку, и тоже запечатлелся на фотографии.

Под мостом решили не останавливаться, а проплыть чуть дальше на пляж.

Река тут представляла из себя канаву: она была, конечно, не грязная, но зато мелкая – с одного берега на другой можно было перейти, не замочив колени.

Мы пристали к берегу последнего нашего привала. Берег этот был на редкость пустынный – ни одного следа человека и дров, один голый песок.

Пока Я и Димыч мыли лодки, пляж покрылся цепочками следов, ведущих в самых разных направлениях.

Вымыв лодки, мы все разбрелись в поисках дров в разные стороны. Я пошел на другой берег. Он был полной противоположностью нашего. Там было множество дров, следов людей, коров, и машин. Я набрал там дров и перешел на наш берег. Послал на другой берег остальных. Скоро они пришли и принесли с собой по охапке палок.

Рядом с привалом образовалась значительная куча дров. Можно было разжечь костёр, но, чтобы его разжечь, нужна была бумага, а её у нас не было. Пришлось нам с Кохой тащиться на тот берег за берестой. В конце концов, костёр был разожжен, палатка поставлена. Быстро был сварен ужин и, ещё быстрее, был съеден.

Вечером, в одиннадцать часов, ждали дождя. На первом привале дождь был в восемь, на втором в девять, на третьем в десять, а на четвёртом ждали в одиннадцать. Я пообещал, что повешусь, если ровно в одиннадцать пойдёт дождь. Но вешаться, к сожалению, не пришлось. Часов в двенадцать ночи мы залезли в палатку. Там до часу играли в карты, после этого уснули. Ночь провели сочно. На бя. ! даже не думайте !

День пятый. (14.08.1990)

Встав утром позже всех, Я вылез из палатки, потянулся и пошел купаться.

Утро было пасмурное. Суп решили не варить, а заварить чай. Через полчаса чай был готов, мы его с наслаждением выжрали и заварили второй.

Пока варился второй чай, мы начали собираться. Собрав рюкзаки, палатку, лодки, мы вылили сварившийся чай во флягу и сложили все оставшиеся дрова в костёр (пайние костер).

У нас осталось чуть-чуть хлеба (по полбуханки на каждого), мы его испекли и двинулись к дороге.

Придя туда, свалили рюкзаки в кучу и решили так: Я с Кохой идём в Шуйку, а Овлег с Димычем остаются с рюкзаками.

В деревне мы задержались не долго, т.к. магазин был «открыт». Не пожелав больше задерживаться, вернулись к мосту.

Вскоре подъехал автобус из Шуйки. Он довёз нас до кокшайского тракта и там мы вышли. Долго ждать не пришлось:  выцепили уазик с киргизом и он довёз нас до Йошкар-Олы. В 16.00. все были дома.

P.S.: Коха: козёл, вафля, масть, урод, паразит, черемис в капюшоне, вша блохастая, скотина и другк!!! — Не помог донести рюкзы, сука).

 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий